информационно - аналитическое издание
Осетинское Радио и Телевидение

О значении информационно-психологического воздействия на население страны — вероятного противника знают с давних времен. Периодически публикуются статьи о работе в этом направлении различных спецслужб. В специальной литературе это называется информационно-психологическим воздействием или психологической операцией. Так, например, под крылом Государственного департамента США действует Национальный фонд за демократию. Он активно поддерживает оппозиционеров в тех странах, где существующее руководство не устраивает США. Последние события дали возможность лучше познакомиться с практической работой в области информационно-психологического воздействия на примере западных средств массовой информации. Речь пойдет о том, как западные СМИ освещали предвыборную кампанию и выборы в российский парламент.
Начало операции и ход ее проведения до выборов

Граждане, которые регулярно знакомятся с публикациями западных СМИ, могли заметить, как в течение минувшего года менялась тональность статей и других материалов. Зарубежные СМИ постоянно что-то критикуют — внутренние события в России, ее внешнюю политику, экономическое положение и т. п. Иногда критике подвергались и президент Д. Медведев, и премьер-министр В. Путин. Однако президента критиковали очень редко, о нем публиковались статьи, одобряющие его поведение, интеллигентность, мягкость в отношениях с людьми, нацеленность на модернизацию. Премьера критиковали чаще и по любому поводу. Все эти критические статьи шли, так сказать, в «дежурном режиме». Сейчас это можно объяснить тем, что никто тогда не знал, кто намерен стать следующим президентом страны.

Пока в кулуарах Лиги арабских государств размышляют над предложением эмира Катара ввести войска в Сирию (к слову, таковые прецеденты, инициированные ЛАГ, уже имели место в истории, к примеру, в 1961 г. для разрешения кувейтского кризиса объединенные подразделения Саудовской Аравии, Судана, ОАР и Иордании вошли в Кувейт), Башар Асад в одном из своих последних выступлений задал риторический вопрос о том, кто же встанет на защиту панарабизма, если Дамаск падет.

Действительно, наблюдая за тем, как развиваются события на Арабском Востоке, как с политической арены один за другим уходят приверженцы идеи арабского объединения, возникает вопрос, что ожидает Лигу арабских государств, старейшую панарабскую организацию, в ближайшем будущем? То, что панарабизм из объединяющего начала давно превратился в пафосный термин, понятно давно, несмотря на то, что, по словам сирийского президента, «сердце арабизма - Дамаск всё еще бьется». И хотя Дамаск когда-то был столицей как Великой Сирии, так и династии Омейядов, это вряд ли поможет Асаду в его битве за Сирию и вряд ли воскресит движение панарабизма в том понимании, в котором оно зародилось в начале ХХ в.

Но что станет с Лигой арабских государств, учитывая, что основные цели, прописанные в Уставе организации, практически исчерпали себя? Арабские страны добились независимости и освободились от колониального гнета, более 130 государств признали независимость Палестины, межарабские интеграционные процессы достаточно активно развиваются и вне рамок ЛАГ. О том, что ЛАГ нуждается в реформировании, говорится давно, но усилия, предпринимаемые для этого, зачастую носят декларативный характер, и не потому, что проведение реформ трудновыполнимо, а, скорее, из-за того, что у большинства арабских лидеров просто нет желания превращать ЛАГ в аналог ЕС.

На большой пресс-конференции в Москве 18 января 2012 г., подводя итоги 2011 года и определяя принципы и перспективы реализации российской внешней политики на 2012 год, министр иностранных дел России С.В.Лавров осветил две темы, относящиеся к Сербии, - Гаагский трибунал и процесс Воислава Шешеля.

По первому вопросу российский министр иностранных дел заявил, что Россия давно уже выступает за закрытие Гаагского трибунала, поскольку он свои функции выполнил, причем «далеко небезупречно». Министр привел в пример то, «как в следственном изоляторе скончался Милошевич, бывший президент Югославии, несмотря на то что врачи и адвокаты просили судей обеспечить ему необходимое лечение, и мы все знаем те факты, что по отношению к многим обвиняемым, прежде всего, если не исключительно, к сербам, применяется неоправданно жесткий подход и порой необъяснимые следственные действия, которые затягиваются на бесконечный период, при всем при том, что к обвиняемым, которые представляют, скажем, бошняков, подход совершенно другой – их оправдывают, и, по нашим оценкам, в трибунале присутствует политическая предвзятость. Хотя та же Карла дель Понте, когда она перестала работать прокурором этого трибунала, стала более свободна в своих суждениях, и именно факты, приведенные ею, послужили поводом для того, чтобы швейцарец Дик Марти в качестве евродепутата инициировал расследование т.н. дела «Медикуса», которое – мы добьемся – чтобы оно было доведено до конца».

Начиная с 80-х гг. XX в., Запад нередко оказывает поддержку исламистским организациям и движениям, действующим в мусульманских странах мира.

Особенно заметной эта тенденция стала в начале 2011 г., на фоне событий т.н. «арабской весны», когда Запад оказал поддержку в свержении прежних режимов коалиции различных сил, в которой наиболее заметную роль играют исламские фундаменталисты, сразу в нескольких арабских странах: Тунисе, Египте, Ливии, Йемене.

Столь серьезная помощь исламистам требует серьезного изучения, ведь официально доктрина Соединенных Штатов предусматривает борьбу с исламским экстремизмом. Сами исламисты также ведут борьбу против влияния США, в т.ч. - вооруженным путем. В этой борьбе с обеих сторон есть жертвы и немало решительных заявлений о продолжении борьбы. Каким же образом силы, официально дистанцирующиеся друг от друга и ведущие вооруженную борьбу в Ираке, Афганистане, Судане и т.д., находят нечто объединяющее их в свержении отдельных режимов национальных государств? И почему сила, сближающая США с исламистами, столь велика, что Запад «сдает» дружественные ему политические режимы (как в Тунисе и Египте), поставляет исламистам оружие и даже участвует в вооруженном противостоянии на их стороне (как в Ливии)? Почему сами исламисты идут на этот союз, хотя ведут борьбу и несут серьезные потери в борьбе с Западом?

Южная Осетия представляет собой республику с маленькой территорией и незначительной численностью населения.  Кризис передачи власти, поразивший ее в ходе последнего электорального процесса, интересно рассмотреть при помощи понятийного аппарата теории систем. Относительная простота политической жизни и общественных институтов Южной Осетии в этом плане скорее является преимуществом, потому что в такой среде законы теории систем проявляются наиболее прозрачно и ярко.

1. Точка бифуркации:  принципиально может определяться как период смены структуры системы.  Структурой системы называют совокупность связей между ее элементами.  В динамическом смысле – совокупность противоречий внутри системы и противоречия между системой и окружающей средой.  Вблизи точки бифуркации сколь угодно малые воздействия могут вызывать сколь угодно сильные изменения (закон минимакса).  Ситуация в Южной Осетии в период противостояния действующей власти и кандидата в Президенты А. Джиоевой являлась классической точкой бифуркации и нестабильности, и классическим же образом воспользоваться ей пытались некоторые силы со стороны.  Между тем, нахождение в состоянии нестабильности имеет свои преимущества: систему можно подтолкнуть в конструктивном и отвечающем интересам большинства ее элементов направлении сравнительно малыми усилиями.  Точка бифуркации дает возможность смены фигур на политической доске, равно как и смены правил самой игры.  В Южной Осетии положительные аспекты нестабильности пока не реализованы.  Нужно понимать, что если система власти останется принципиально неизменной (уход Президента мало что изменил в долгосрочном плане), то в течение непродолжительного времени бифуркация подойдет к своему логическому завершению.  Она не может длиться долго, и последнее слово останется за более дальновидными, системными игроками извне, в силу их отсутствия внутри. 

2. Аттракторы:  в государствах с демократическим строем обязательно существует оппозиция действующей власти.  Как правило, качество оппозиции соответствует качеству элиты, которая распоряжается властным ресурсом в данный момент.  Можно констатировать, что оппозиция Южной Осетии так же несистемна, как и власть.  Более того, никакой системной дееспособной оппозиции сегодня в Южной Осетии нет.  Иначе она обязательно попыталась бы воспользоваться той нестабильностью, которая возникла в республике, и выступить для протестующих в роли аттракторов, уводя их от А. Джиоевой.   Юго-осетинская власть годами работала на то, чтобы сделать политическое поле республики максимально упрощенным и устранить с него любые значимые фигуры, сделать для себя игру максимально простой.  Случившееся после второго тура выборов наглядно показало, насколько неэффективной оказалась эта стратегия, проистекавшая из боязни конкуренции и нежелания допускать кого-то даже до незначительного ресурса.  Обществу не были предложены механизмы социального лифта.  Когда республику поразил кризис, в ней не нашлось системной оппозиции, способной канализировать протестную энергию народа в безопасное для государства и самой власти русло.   Ее место абсолютно логичным образом занял элемент несистемный, который вывел народ на улицу.

3. Универсальные законы.  Первый известен как принцип Ле Шателье, в военной науке – как закон трения Клаузевица.  Формулировка – в ответ на любое изменение своего состояния система реагирует таким образом, чтобы максимально скомпенсировать эффект этого изменения.  Очевидно, что если не произойдет системных изменений, власть согласно этому закону в течение определенного времени постепенными мерами вернет себе все, что было утрачено в течение президентских выборов.  Хотя возвращать, по большому счету, ей на сегодняшний день нечего – «оппозиция» не добилась ничего существенного.  Уход Президента в данном контексте можно рассматривать как хорошо разыгранную карту в переговорах, когда нечто неизбежное удается «продать» противоположной стороне как уступку. 

Всему приходит конец. Даже терпению той части разведывательной, военной и политической элиты США, которая совершенно не понимает, с какой это радости Америка должна ввязаться в войну, развязываемую Израилем. Да еще и с совершенно непредсказуемыми для мировой экономики последствиями. И эти круги в США пошли на совершенно беспрецедентный в истории американо-израильских отношениях шаг. После последнего теракта в Тегеране они просто «слили» своего «стратегического партнера» Ирану и международной общественности.

 Мировые СМИ любят ссылаться на неверно сделанный и широко растиражированный перевод выступления Махмуда Ахмадинежада, в котором он сказал, якобы, о том, что «Израиль должен быть стерт с карты мира». Профессор Хуан Коул и журналист Джонатан Стил справедливо указывали, что более точный перевод звучит так — «режим оккупации Иерусалима должен исчезнуть со страниц истории» или же близко к этому. Во-вторых, Ахмадинежад цитировал аятоллу Хомейни. В-третьих, цитата была вырвана из контекста. Ахмадинежад в своем выступлении говорил о необратимом конце репрессивных и диктаторских режимов и приводил три примера такой необратимости. Первым он называл шахский режим в Иране. Вторым — режим Саддама Хуссейна в Ираке. А третьим — политический режим Израиля, который оккупирует палестинские территории, включая Восточный Иерусалим, вот уже четыре десятилетия.

Но вот что немаловажно: эти слова были произнесены в 2005 году. А еще в 2003 году, накануне вторжения в Ирак, бывший израильский премьер-министр Шимон Перес в частной беседе (которая тут же стала достоянием медиа) с американским журналистом Уолтером Роджерсом сказал: «Мы рады, что ваша страна намеревается воевать с Ираком, однако мы бы предпочли, чтобы вы атаковали Иран»...

Новая стратегия национальной обороны, представленная 5 января в Вашингтоне президентом Бараком Обамой, стала следствием необходимости сократить расходы Пентагона на следующее десятилетие почти на полтриллиона долларов.Безусловно, есть определенная логика в точке зрения, согласно которой новое видение национальной обороны США было продиктовано бюджетными проблемами - хотя и президент Обама, и министр обороны Леон Панетта настаивают, что корректировка была вызвана чисто стратегическими соображениями и ничего более.

«Хотя прилив войны отступает, - сказал в своей речи Обама, - данная стратегия отвечает на вопрос, какая армия будет нам нужна после того, как все войны последнего десятилетия окончатся».

Председатель Комитета по вооруженным силам Конгресса США республиканец Бак Маккеон выступил оппонентом Обамы: «Это стратегия отстающей Америки, стратегия лидера, который руководит всем со стороны. Президент преподнес наше отставание от остального мира в форме новой стратегии, чтобы завуалировать тот факт, что он отнял у нас армию и национальную оборону».

Разрешения этого спора можно ожидать не ранее следующего месяца, когда оборонное ведомство США сообщит, сколько денег будет выделено на оборону согласно бюджету на 2013 год. Тогда же мы узнаем, где именно ожидать сокращений. Безусловно, очередное полномасштабное сокращение расходов на $500 миллионов произойдет, как и запланировано, в 2013 году, если только Конгресс не отменит данное решение. Леон Панетта уже предостерёг, что подобный шаг обернется катастрофой для американской обороны.